Х. ИСМАЙЛОВА
Вчера в Академии наук я стала свидетельницей интересного разговора. Три девушки, рассматривая выставленный утром в фойе стенд по гражданской обороне, разговаривали о войне.
Пожилой мужчина, который видимо и обустраивал этот стенд, подойдя к ним, спросил: “А вы знаете, как себя вести при землетрясении?” На что девушки ответили: “Мы готовимся к войне, а не к землетрясению!” Вот, оказывается, что нужно было для того, чтобы люди забыли о землетрясении – возможная война. Но к чему клонят власти – не ясно.
Даже из всегда однозначных передач АзТВ. Процентное соотношение сторонников войны и мира в ежевечерних телеопросах, которые проводит государственное телевидение – 50 на 50. И кажется (как это ни удивительно), эти опросы отражают реальные настроения общества. К нам в редакцию тоже звонят читатели.
Одни восклицают: “Действительно ли хотят отдать Карабах армянам?” Другие со страхом спрашивают: “Как вы думаете, война начнется?!”. Политики обсуждают варианты урегулирования проблемы. Кто-то даже говорит о том, что можно согласиться на предложение освободить оккупированные территории вне Нагорного Карабаха… и этим удовлетвориться. Политики говорят об уступках и компромиссах.
Но эти уступки и компромиссы надо умножить на переживания каждого лачинца и шушинца, которому возвращение на родину уже не обещают.
Представьте: агдамец Мамед и шушинец Ахмед. Оба – беженцы, но какая между ними разница: Мамед надеется вернуться на родину, а Ахмед – нет. В безнадежности положения Ахмеда Мамед не виноват. Ему говорят: “Стечение обстоятельств”. Но Ахмед с этим не согласен, хотя бы потому, что это “стечение обстоятельств” надо объяснить жене, дочерям, которые ходят в палаточную школу, сыну, который родился в лагере беженцев, и старику отцу, который ждет возвращения на родину, чтобы умереть уверенным в том, что его похоронят на родной земле.
Сможет Ахмед объяснить ситуацию родным или нет, неважно. Решает все равно не он. Наступит компромиссный мир, и Мамед вернется на родину. Допустим, что Ахмед не будет жить в лагере.
Ему найдут дом, дочь устроят в нормальную школу, для отца выделят кусок земли, скажем, на бинагадинском кладбище. Но разница между Мамедом и Ахмедом все равно будет существовать…
Из архивов газеты ЭХО, 2001 год